Выбор направления

Под стук колёс набирающего скорость поезда мы стали осматриваться по сторонам и практически сразу увидели несколько наших знакомых из львовской очереди, в том числе и Эллу с сыном. Они расположились вместе со своими приятелями недалеко от нас – так, что мы имели возможность даже немного пообщаться. Все мы были в полном неведении, что ждёт нас там, за кордоном, но надеялись мы, конечно, только на лучшее, что было самым разумным в данной ситуации.

Расстояние от Львова до Пшемышля составляет чуть меньше 100 километров, и в обычное время поезда проходили его примерно за час, а то и меньше. Мы же ехали уже в военные времена, а в такие времена действуют совсем другие правила. Поэтому с учётом всех неожиданных проверок, внезапных остановок и других подобных задержек вместо 1 часа мы добирались около 5. И это, скажу я вам, было сравнительно недолго, так как многие наши знакомые, проделавшие ещё в феврале этот путь до нас, проводили в дороге из Львова в Пшемышль и по 10, и по 12, и даже по 15 часов. И когда люди после начала войны садились на этот поезд, никто не мог им дать никаких гарантий ни по времени, которое может занять их путь, ни по их безопасности на протяжении всего этого пути.

Как ни крути, а поезд шёл хоть и по на первый взгляд спокойной, но в действительности такой невероятно тревожной территории нашей страны. Ведь теперь жители любого, даже самого отдалённого украинского городка невольно чувствовали неосязаемую смертельную опасность, с недавних пор нависшую над нами, как дамоклов меч. Она незримо витала в воздухе, навевая на всех тяжёлое, гнетущее ощущение, зловещим эхом отдающееся в каждом украинском сердце.

Одна моя подруга по имени Алина, живущая в Кременчуге, буквально с первых дней войны звала меня и всю мою семью из неспокойного Харькова в их сравнительно безмятежный город. Вначале она искренне верила, что уж до них-то не доберутся никакие снаряды. Но неизбежно наступил момент, когда и в этот украинский город прилетела вражеская ракета. Она буквально на глазах Алины и её сына разнесла практически в щепки огромный торговый центр, находящийся напротив их дома. От ударной волны дом моей подруги задрожал, как в лихорадке, но чудом уцелел. После этой истории Алина начала заикаться, и уже не звала нас больше к себе, на собственном опыте убедившись, что теперь в Украине не осталось ни одного по настоящему безопасного места.

По прошествии 5 часов мы прибыли, наконец, в Пшемышль. Пройдя очередной паспортный контроль, мы с сыном вышли с вокзала и внезапно остановились, взволнованно глядя друг на друга. Мы одновременно почувствовали, что вот сейчас, в этот самый момент, мы стоим уже на мирной территории дружественной нам страны. И тут уже можно не бояться вражеских атак. И тут уже ни одно здание не взорвётся на наших глазах. И тут уже никто из наших друзей не начнёт заикаться от вида рушащихся на их глазах зданий. И никакой заунывный вой воздушной сирены не потревожит нас здесь.

Этот список можно было продолжать до бесконечности, и мы уже были в предвкушении полного спокойствия и душевного равновесия. Но более внимательно прислушавшись к своим внутренним эмоциям, я вскоре поняла, что этого безмятежного ощущения у меня всё-таки нет. Да, постоянная гнетущая тревога за мою жизнь и жизнь моего сына вроде бы отступила, но её сменила другая, менее явная, но более глубинная – стойкая тревога за наших родственников и друзей, оставшихся в Украине, за родной Харьков, терзаемый регулярными вражескими атаками, за всю нашу страну, упорно отстаивающую свою суверенную территорию от нападок алчного агрессора.

Все эти размышления вихрем пронеслись у меня в голове, и взглянув на сына, я поняла, что его тоже обуревают подобные чувства. Мы обменялись понимающими взглядами, и нам вообще не понадобилось никаких слов, чтобы уловить мысли и переживания друг друга. Такая тесная связь иногда существует между близкими людьми; она бывает не так уж и часто, но когда она есть – это действительно бесценно.

Уже начинало смеркаться и мы, решив не терять времени даром, стали осматриваться, чтобы как можно скорее разобраться в текущей ситуации. Вокруг было много волонтёров, говорящих как на польском, так и на русском и украинском языках. Все горели желанием поддержать, приободрить, помочь. Всем вновь прибывшим раздавали горячую разнообразную еду практически на любой вкус. Мы с сыном ещё не успели проголодаться, поэтому взяли у доброжелательных волонтёров лишь по стакану зелёного чая. Отыскав неподалёку свободную скамейку, мы с удобством расположились на ней и, дружно попивая обжигающий ароматный чай с пузатенькими финиками, предусмотрительно взятыми мною из дома в более чем достаточном количестве, стали держать совет – куда, собственно, мы будем теперь двигаться дальше?

Так как украинцам протянули руку помощи практически все цивилизованные страны мира, у нас был широкий спектр выбора. Но нам не пришлось чересчур долго размышлять, так как ещё будучи в Украине, мы безоговорочно остановили свой выбор на Англии, безумно обожаемой мною с самого раннего детства. Практически все мои любимые книги – и непревзойдённый «Шерлок Холмс» Артура Конан Дойля, и классические детективы Агаты Кристи, и захватывающие приключения любопытной Алисы Льюиса Кэррола, и невероятная «Мери Поппинс» Памелы Треверс, и милый смешной «Винни Пух» А.А. Милна, и все нетленные шедевры Шекспира вкупе с искромётными произведениями Оскара Уайльда, и даже нежно любимый мною мировой бестселлер о Гарри Поттере Джоанн Роулинг – все без исключения были написаны именно в Англии, в стране моей мечты.

Пока мой сын рос, я с упоением читала ему все эти книги, тем самым привив ему почти такую же необъятную любовь к этой замечательной желанной стране, какая переполняла и меня всю мою сознательную жизнь. И как только началась война, все мои друзья стали настоятельно рекомендовать нам уехать как можно дальше от всего этого ада, но мы не хотели покидать наш дом, наш город, наших родных. Иногда мы чисто гипотетически начинали рассуждать на эту тему и всегда приходили к выводу, что уезжать мы пока не будем, а если бы и уехали, то только в Англию. Не откладывая в долгий ящик, мы тут же начинали смотреть в интернете информацию по приёму Англией беженцев из Украины и видели, что эта страна, как и все остальные, искренне поддерживает Украину, но беженцев пока не принимает. А так как мы, собственно, вовсе и не планировали никуда уезжать, то на этой ноте обычно все наши дискуссии на тему потенциального отъезда и заканчивались.

И что самое невероятное и трагическое одновременно – это то, что мой бизнес был уничтожен ракетным ударом в ночь с четверга 17 марта на пятницу 18 марта 2022 года. И конкретно в этот день, 18 марта 2022 года, было объявлено, что Англия официально открывает оформление виз по Украинской схеме для военных беженцев. И это был явный знак. И мы сразу же поняли это; наш окончательный выбор страны был более чем очевиден.

Но выбор выбором, а по факту всё оказалось не так-то просто. Да, теперь у нас могли принять документы на визу, и это уже было немало. Но визу всё равно надо было ждать, и ожидание это могло затянуться и на один, и даже на два месяца. Поэтому ещё немного посовещавшись, мы решили ехать в Швейцарию, заказать там наши английские визы и, соответственно, там же и подождать их оформления.

К счастью, мой сын, как яркий представитель современной молодёжи, отлично ориентируется во всех расписаниях поездов, самолётов и всего остального транспорта, и вообще во всех необходимых электронных схемах и таблицах, поэтому ему не составило большого труда проложить наш новый маршрут.

• У нас есть 2 варианта, сказал он, – или мы едем в Варшаву завтра рано утром, или мы едем в Краков сегодня вечером.
• Поехали в Краков, – сказала я, не желая терять столько времени просто так, – поспим уже в поезде, нам не привыкать!
• Хорошо, я не против, – ответил сын, – но только тогда мы должны поторопиться, так как поезд на Краков отходит через 15 минут, а нам надо ещё успеть найти нужную платформу.
• Без проблем! – воскликнула я, – побежали скорей, мы успеем!

Мы, немного ускорившись, умудрились таки быстро найти нужный нам поезд, и вскочили в него буквально в последнюю минуту. Пока мы искали свободные места и затем устраивались на них, состав тронулся. И вот уже наш очередной поезд, поезд «Пшемышль – Краков», набирает ход, стремительно унося на своём борту вместе с другими пассажирами и нас, украинских беженцев – маму и её 15-летнего сына; полных тревог, надежд и волнений. За окном медленно проплывают огни станции, где-то в соседнем вагоне негромко плачет ребёнок, слышится приглушённый гул несмолкающих разговоров под характерный перестук колёс, неуклонно набирающих ритм. В воздухе смешались запахи съестных припасов, крепкого чая и нагретого металла.

Мы уже не ехали в никуда, как в самом начале. Теперь наш маршрут был определён. Мы чётко знали, куда направляемся, и это осознание успокаивало нас. Напряжение последних непростых дней понемногу отпускало. Я устало откинулась на спинку сиденья и впервые за долгое время позволила себе просто, не думая ни о чём, смотреть в вагонное окно, за которым один за другим появлялись огоньки незнакомых польских городков и деревушек. Они вдруг вспыхивали, на мгновение выхватывая из темноты сонные очертания домов и узких улочек, и тут же таяли в глубоком обсидиане ночи.

Поезд мчал нас вперёд. И вместе с ним двигалась вперёд наша жизнь.